Народный артист России, ректор Академии Русского балета имени А.Я.Вагановой Николай Цискаридзе рассказал в интервью «МИР 24» о своей работе и трудностях, с которыми он столкнулся будучи главой учебного заведения.
- Почти два года вы возглавляете Академию. Какие у вас ощущения?
- Жизнь изменилась кардинально. Она непохожа на мою бывшую жизнь, потому что там я был занят только собой и своим творчеством. С одной стороны - прекрасно, что нет балета как физического напряжения. А с другой стороны - нет, я не могу сказать, что у меня есть тоска, - но есть странные ощущения, что все бегут в класс на занятия, а я нет.
- Эти два года вы постоянно работаете в Санкт-Петербурге. Вы чувствуете, что стали коренным местным жителем?
Я никогда не стану петербуржцем, я - москвич до мозга костей. Несмотря на то, что я тбилисец - я даже на Луне буду тбилисцем - я москвич по менталитету. Я вырос в Москве, здесь сформировалась мое мышление, здесь я построил свой дом - не родительский, что остался в Тбилиси - а свой, собственный. И всем я говорю, что живу в Москве, на Фрунзенской набережной. Служу - на улице Зодчего Росси и этим горжусь. При этом каждые выходные все равно езжу домой - для меня дом остался на Фрунзенской, я остался москвичом.
- Когда вы пришли в Академию, вы были в шоке, и говорили, что у Академии есть проблемы серьезные, а есть очень серьезные, и касалось это, в частности, технического оснащения.
- Таких вещей было много. Что касалось технического оснащения, то постелить ковер, найти какие-то другие конкретные необходимые предметы - это быстро решаемые вещи. Надо просто иметь волю и желание. Нам помогли: люди, которые относятся хорошо конкретно ко мне, все это нам подарили. Я сам им говорил, что эти вещи нужны не мне, а Академии в целом. В итоге они сделали подарок для государства. Сейчас я знаю на 100: любая трагедия в любом учебном заведении - репертуар, грязные окна, сантехника - в этих проблемах виновен только один человек. Директор. Теперь я знаю точно.
- Давайте поговорим о первоклашках: они получились ученические билеты из ваших рук. А до этого им было нужно впервые выйти на сцену перед огромной аудиторией.
- На сцене невозможно переиграть животное или ребенка. Тут нечто другое, божественное, это то обаяние, которое еще действует. Лет в 12-13 оно исчезает, и тут появляются другие критерии, становится понятно в состоянии ли человек заниматься профессией. Есть безумно обворожительные дети, но они вырастают в ординарных детей. Кучеряшки и горящие глаза со временем теряют силу, на первый план выходят другие вещи. Конечно, у первоклашек все получилось, для них это был важный выход, но он не всегда бывает триумфальным. У многих артистов - даже значимых - первых выход не был триумфальным.
Полную версию интервью смотрите в видеоролике.